Под занавес советской эпохи в Ленинграде Александр Шмонов попытался убить первого и единственного в истории СССР Президента.
7 НОЯБРЯ 1990 года в вечернем выпуске телепрограммы «Время» передали сенсационное сообщение ТАСС.
«Во время праздничной демонстрации на Красной площади в районе ГУМа прозвучали выстрелы. Как сообщили в пресс-службе Комитета Госбезопасности СССР, задержан житель Ленинграда, произведший из обреза охотничьего ружья два выстрела в воздух. Пострадавших нет. Ведется расследование».
Александр Шмонов, отважившийся на выстрел на Красной площади, год отсидел в тюрьме, а потом еще четыре года — в психиатрической лечебнице. Сейчас, спустя почти 16 лет, он живет в пригороде Санкт-Петербурга Колпино и занимается бизнесом. Недавно он согласился рассказать свою историю репортерам.
Тогда ему еще не было и сорока лет. Он работал на Ижорском заводе. Там и вступил в ряды Свободной демократической партии России. Шмонов считал Горбачева виновным в установлении тоталитарного режима, в гибели 21 человека на митинге в Тбилиси 9 апреля 1989 года и расстреле 131 человека в Баку 20 января 1990 года. Потому и решил «убрать» его, чтобы сделать возможными выборы нового президента.
К теракту он готовился всерьез, прочитал много литературы на тему покушений и пришел к выводу, что лучше всего осуществить задуманное в одиночку. «Кто-то может проговориться или попасть в сети спецслужб, — объяснял он, — а одиночку разоблачить сложнее, если никто не знает о его намерениях».
Сложнее всего было добраться до Горбачева, но ведь 1 мая и 7 ноября он всегда появлялся на трибуне Мавзолея — этим и решил воспользоваться террорист. От взрывного устройства и автомата Калашникова он сразу отказался — могли пострадать невинные люди. Решил стрелять из пистолета.
Узнав, что «Макаров» на черном рынке стоит 2,5 тысячи рублей, он продал выращенную на дачном участке смородину и купил пистолет с патронами. Однако в лесу во время пристрелки обнаружил, что оружие ему продали негодное — обманули. Тогда Шмонов пошел в магазин за ружьем. Там, однако, потребовали охотничий билет — пришлось собирать справки из псих- и наркодиспансера, вступать в Союз охотников СССР, а уж потом идти в магазин. Зато немецкое двуствольное ружье 16-го калибра за 1800 рублей было абсолютно надежным. Правда, на пули пришлось потратить еще полтысячи рублей.
Стоит заметить, что во время службы в армии Шмонов был лучшим стрелком взвода. Из автомата Калашникова он попадал в девятку с расстояния в сто метров. Но с тех пор прошло восемь лет, надо было восстанавливать навыки стрельбы, и он зачастил в тир.
За два недели до ноябрьских праздников он обрезал приклад у ружья и купил свободное и длинное пальто, под которым легко было скрыть обрез. Во время тренировок мушка ружья цеплялась за подкладку пальто, поэтому ее он тоже отпилил. Несколько дней ушло на изготовление специального чехла и ремней, чтобы удобно закрепить оружие на теле.
— Мне пришлось тщательно продумывать, как вытащить ствол на Красной площади, — рассказывает Шмонов. — Надо было предусмотреть все до мелочей. Чтобы не вызвать подозрений, я решил в нужный момент громко кашлять и сморкаться в большой платок, а потом полезть в нагрудный карман, чтобы якобы положить его туда, и в этот момент выхватить обрез.
17 октября Шмонов уволился с Ижорского завода, чтобы не навлечь неприятностей на людей, с которыми работал, а 5 ноября выехал в Москву. Ружье в разобранном виде лежало в чемодане. 6 ноября он сдал чемодан в камеру хранения и снял комнату у одной из женщин, предлагавших эту услугу на вокзале. У хозяйки квартиры поинтересовался, можно ли будет завтра утром попасть на Красную площадь, чтобы посмотреть на Горбачева. Женщина ответила, что проход на Красную площадь всегда перекрывают до окончания демонстрации, а Горбачевым можно полюбоваться и по телевизору.
Шмонов спорить не стал и пошел на вокзал за чемоданом. По дороге купил «вечернюю Москву» и занялся изучением сообщений о местах сбора праздничных колонн жителей столицы. Заметку из газеты вырезал и положил в карман.
Утром 7 ноября зарядил правый ствол ружья пулей «Полева», а левый — «Спутником» (их убойная сила укладывает наповал со ста метров лося или кабана) и отправился к месту сбора колонны Бауманского района. Там рыскали работники КГБ и милиции в штатском, но ему все же удалось втереться в толпу. В 11.09 колонна приблизилась к Мавзолею. Когда до трибуны осталось около 50 метров, Шмонов выхватил обрез, прицелился в голову Горбачева и нажал на курок, но кто-то рядом успел подбить его под локоть, и первая пуля ушла в небо, а вторая вонзилась в стену ГУМа. В следующий миг его скрутили, подняли на руки и вынесли с площади лицом вниз.
Михаил Горбачев, весьма смущенный этим происшествием, рассказывал о нем так: «Я стоял на Мавзолее и видел, что произошла какая-то свалка во время демонстрации. Слышал и какой-то хлопок со стороны ГУМа. Потом мне сказали, что это покушались на мою жизнь. Я, правда, не знаю — не подстроено ли это было, чтобы повлиять на Горбачева? Ведь страсти в стране уже кипели, обстановка была острой, напряженной, и, может, президента решили просто напугать?»
— За четыре года в психушке мне насильно впихнули несколько ведер лекарств, — рассказывает неудавшийся террорист. — Каждый раз после приема таблеток тщательно проверяли, не оставил ли я таблетку под языком или за щекой — шарили во рту палочками. Делали мне много болезненных уколов, игнорировали все, что бы я ни говорил, а на волю выпустили уже инвалидом. Но я постепенно восстановил силы, стал работать сантехником, а через несколько лет организовал собственную ремонтную фирму. На вопрос, не считает ли он свои тогдашние действия ошибкой, Шмонов отвечает: «Нет. Не считаю. Я и сейчас не согласен с теми, кто думает, что Горбачев дал стране свободу. Народ сам выбрал путь к демократии, а генеральный секретарь компартии просто не смог этому воспрепятствовать».
